Фабрика одиночества

By andy-warhol.ru | Декабрь 29, 2011

Екатерина Деготь
ФАБРИКА ОДИНОЧЕСТВА

О знаменитом поп-художнике и поп-артисте, изменившем сознание человечества, рассказывает Екатерина Деготь.

За свою жизнь Энди Уорхол изобрел немало превосходных вещей. Правильное телешоу президента, в котором тот ежедневно отчитывался бы перед народом – а, сколько наболтал по телефону и как вышло с сексом. Правильный ресторан для любителей поесть в одиночестве, где каждого была бы отдельная кабинка с телевизором. Правильный сэндвич для перекуса на ходу, у которого был бы один слой еды, а другой – напитка. И правильную, в высшей степени американскую смерть – лучевую машину, в которой человек бы в свой срок бесследно исчезал: ведь нет хуже конфуза, считал Уорхол, чем умереть и навесить на кого-то обязанность возиться с твоим телом, с гримировкой трупа, с какими-то там венами. Тем более если ты всю жизнь зарабатывал достаточно, чтобы никому не досаждать своими проблемами.

Но самой заветной мечтой Энди Уорхола было изобрести джинсы. Лучше всего Levi’s, с маленьким бессмысленным карманчиком. Или, по крайней мере, нечто столь же массовое и легко стирающееся, причем так, чтобы после стирок не старело, а только улучшалось. Вечное, одним словом. И, надо отдать ему должное, он сделал это: Энди Уорхол изобрел учение Поп.

Иногда его называют поп-артом, а Энди Уорхола – художником. Действительно, за свою жизнь он много раз более или менее аккуратно срисовывал героев комиксов, банки супа и фотографии знаменитостей. Получались картины. Еще он впечатал массу шелкографий с теми же сюжетами. Все эти яркие, веселые и несколько идиотические изображения считаются теперь произведениями искусства и стоят огромных денег. Однако стоят они их только потому, что имело успех главное изобретение Энди – принцип их создания. Философия, психология и даже мораль Поп.

Поп – это безграничное приятие самодовольства, самодостаточности, одиночества, поверхностности, отсутствия смысла жизни, неуемной коммуникации, вампирического пожирания чужой энергии, равнодушия и нехватки времени. Уорхол учит, как жить среди знаков, игнорируя реальных людей и обеспечивая себе комфорт. Прежде всего, это значит – не заходить слишком далеко: поэтому главная его книга носит название "Философия Энди Уорхола (От А до Б и обратно)". Поп – это искусство приспособления и экономии сил. В двадцать три года Уорхол надел похожий на паклю седой парик, чтобы, глядя на глубокого старика, все удивлялись, как он относительно еще молод, несмотря на простительную в его возрасте вялость.

"Как только вы "въехали" в Поп, вы больше не можете видеть знаки, как раньше", – сказал Уорхол. Точнее, вы больше не можете видеть ничего, кроме знаков: так называемая реальная жизнь для вас закончилась. "А как только вы стали поп-думать, вы не можете видеть Америку, как раньше". Точнее, вы не можете видеть ничего, кроме Америки. Ведь Америка – страна потребления. Здесь покупки есть национальный вид спорта, но мало кто стремится перепродавать: старые, а то и новые вещи все просто выбрасывают. Поп-художник, который только и делает, что копирует, тоже берет, покупает, а не изобретает – и тут же выбрасывает. Поп – это философия процветающей пассивности, мораль потребления, в отличие от морали производства, какой была протестантская мораль XIX века и гуманистическая творческая мораль века XX. "Потребляй и давай потреблять другим" – вот высший принцип этики, в которой участливое безразличие людей друг к другу принимается как данность.

БЕЗ ПРОБЛЕМ

В юности сын бедных чешских эмигрантов, робкий и застенчивый Энди Вархола (последняя буква фамилии потерялась позже), страдал от непопулярности – товарищи не делились с ним своими проблемами. Тогда он пошел к психоаналитику, который выслушал его и обещал позже перезвонить, чего так и не сделал. Пациенту, однако, уже стало все равно, поскольку на обратном пути он зашел в универмаг и купил свой первый в жизни телевизор, после чего о непопулярности забыл.

Вскоре начинающий художник Уорхол превратился в успешного графического дизайнера, стал работать для нью-йоркских глянцевых журналов, у него появилась своя студия под названием "Фабрика", подчиненные и – поскольку студия располагалась на бойком месте на углу 47-й улицы и Третьей авеню – многочисленные гости. И вот тут-то у всех у них оказались большие проблемы, особенно любовные, которыми они немедленно стали делиться с Энди, да так, что тот начал серьезно опасаться подхватить эти проблемы от них воздушно-капельным путем. Такой опыт у него однажды уже был: свой ненормально белый цвет кожи он заработал, заглядевшись в детстве на одну девочку, у которой лицо было в каких-то белых пятнах. Врачи не смогли объяснить этого феномена. Видимо, ему совсем нельзя было сближаться с людьми.

Из истории с проблемами Энди сделал вывод: то, чего хочешь, получаешь только в тот момент, когда желание иссякает. Тут можно было бы печально опустить руки. Но для Энди, любившего экономить усилия, это было просто благословение: значит, стоит хотеть только того, что тебе не нужно. А лучше – того, что никому не нужно, поскольку в мире довольно мало всего осталось, и иначе шансы твои близки к нулю. В Нью-Йорке, например, невозможно прогуляться в одиночестве, если ты не любишь гулять в восемь утра в холодное дождливое воскресенье. Но если ты сумел сделать именно это время своим любимым, то ты сорвал куш.

В соответствии с этой философией, которую он называл "правильная вещь в неправильном месте" (а иногда наоборот), Уорхол стал делать свое искусство. Он брал то, что нужно всем, – например, доллар. Потом делал из этого то, что никому не было нужно – картину с изображением доллара. И получалось так, что эта картина становилась опять нужна всем, только не все уже могли ее себе позволить: слишком уж она оказывалась дорогой. Точно такую же головокружительную петлю совершил и сам Уорхол, когда в 50-е годы стал самым успешным коммерческим дизайнером Нью-Йорка, в 60-е бросил дизайн и сделался самым радикальным некоммерческим авангардистом и кинорежиссером, а в 70-е стал тем, чего до тех пор просто не существовало в природе: коммерческим авангардистом. Таким образом, он ничего не потерял – все пошло в дело. После этого, в 80-е, он мог уже быть просто светским львом – или, как злобствовали журналисты, песиком.

В 60-е годы Уорхол почти не выходил из своей "Фабрики", где днем производились картины и фильмы, а вечером появлялись самые разные персонажи – всегда неожиданно, из огромного кованого лифта, в котором любила поспать одна из обитательниц "Фабрики". Таких обитателей – лиц женского, мужского и промежуточных полов у Уорхола было много.

Их звали: Ингрид Суперстар, Вива, Бэби Джейн Хольцер, Ультра Вайолет, Кэнди Дарлинг, Интернешнл Вельвет (не путать с рок-группой Velvet Underground, тоже подвизавшейся здесь)… Слава их не выходила за пределы уорхоловских фильмов и мастерской.

В 70-е и 80-е все изменилось: Уорхол продолжал днем работать на "Фабрике", но вечером его сценой становились рестораны и клубы, и в частности, знаменитое Studio 54. Место, по словам Уорхола, настолько обязательное ("там происходит все самое главное"), что если бы в Нью-Йорке случилось землетрясение, то только там. Теперь его окружали Лиз Тейлор, Уоррен Битти, Джек Николсон, Рудольф Нуриев, Михаил Барышников, Иман, греческие миллиардеры, экс-шахиня Сорейя, Имельда Маркос, Лайза Минелли, Джекки Онассис, Дайана Росс, Дайана Китон и многие другие, красивые, богатые и знаменитые. Правда, их красота Энди мало волновала – он считал, что современная культура делает красавцами всех: он завидовал только главному, с его точки зрения, навыку богатых – умению одновременно есть и говорить.

В своей творческой эволюции Уорхол достиг вершин экономии сил: в 60-е годы он сам создавал звезд (не случайно стены его "Фабрики" были покрыты серебряной фольгой), а в 70-е и 80-е стал хладнокровно пользоваться готовыми. Не со всех он успел написать портрет, но все они стали персонажами его устного проекта под названием "Дневник Энди Уорхола", который он с 1976 года каждое утро диктовал по телефону своему секретарю. Там, в частности, осталось упоминание о том, как в заветный круг однажды был введен приехавший из СССР поэт: как записал секретарь со слов Уорхола, его, кажется, звали Андре Бошинэкшински.

ИСКУССТВО БЫТЬ ЗНАМЕНИТЫМ

Пожалуй, больше всего Энди Уорхол известен своим пророчеством: "Скоро каждый сможет стать знаменитым на пятнадцать минут". Однажды телеведущий слегка напутал и процитировал так: "Как обещал Энди Уорхол, скоро все станут знаменитыми – через 15 минут". Уорхол был в восторге. Впрочем, еще лучше было бы сказать – все уже и так знамениты, успокойтесь. О поп-артистах 60-х Уорхол сказал: "Надо было просто знать, что вы уже в будущем и что именно это знание вас туда и отправляет. Тайна кончилась, но изумление только начиналось".

Поп – это в самом деле отсутствие тайны: все только на виду, только снаружи. И еще это возглас изумления, бодрое и одновременно зевающее "Wow!" Это было любимое, а в последние годы жизни – чуть ли не единственное высказывание Энди, ради которого он вообще раскрывал рот, причем так он реагировал абсолютно на все. Различия между чем бы то ни было для него казались несущественными. Кстати, на выборы Уорхол ходил всего однажды, в ранней юности, причем поставил галочку не там, где надо, потому что не понял, как это делается. А в ночь президентских выборов 1984 года, когда журналисты на ТВ-шоу спросили его, за кого он проголосовал накануне, Уорхол, не долго думая, ответил: "За победителя", игнорируя недоуменные взгляды телеведущих. Позже он выразил надежду, что журналисты когда-нибудь прочтут все его интервью, поймут, что он умственно отсталый, и перестанут задавать ему подобные вопросы.

Однако Энди вовсе не был умственно отсталым и понимал, что такое безмерное равнодушие дает равнодушному огромную свободу – и власть. Один из авангардистских фильмов Уорхола 60-х годов, "Эмпайр", начинается, как мог бы начаться фильм Хичкока: камера через окно неотрывно смотрит на небоскреб напротив. Но, в отличие от "Окна во двор", фильм Уорхола точно так же и продолжается – в течение шести часов. Правда, ближе к концу в покачнувшейся створке окна один раз мелькает отражение самого Уорхола. Это обнаружила одна дама, писавшая про этот фильм диссертацию – через двадцать лет после его съемки: оказывается, раньше ни один человек не нашел в себе сил досмотреть картину до этого места. Так что Уорхол вполне мог поместить на пятом часу какую-нибудь кровавую сцену и про себя хихикать – мы бы ее наверняка упустили. Однако ему было лень это делать. "Самое крутое – это не делать "этого"", – говорил Уорхол, имея в виду секс. Похоже, он действительно "этого" и не делал – такие факты неизвестны, но таков был его жизненный принцип. Правда, это не распространялось на работу: работать он хотел как машина. Но желание работать было продиктовано ленью просто жить.

МЕЖДУ ИМЕНЕМ И ТЕЛОМ

Когда в 1969 году несколько американских художников должны были поместить свои рисунки на компьютерном чипе, отправляющемся вместе с "Аполлоном- 12" на Луну, Уорхол после некоторого размышления остановил свой выбор на собственных инициалах: "На случай, если там есть люди, стоит сразу начать PR-проект". Уорхол – как он видел себя сам – это прежде всего имя; вершина карьеры – стать Именем Вообще. "Я всегда хотел, чтобы на моем могильном камне ничего не было написано. Ни эпитафии, ни фамилии. Ну ладно – в общем-то я хотел бы, чтобы там было написано "фикция"". Еще Уорхол считал себя – куда деваться – телом, сочетанием "химических элементов", которые (а вовсе не детские травмы) сформировали его характер. "Если бы меня спросили: "С чем у тебя проблемы?", я бы ответил: "С кожей. Ужасные прыщи"", – говорил Уорхол.

Он никогда не жаловался на душевные страдания, зато любил подчеркнуть свою физическую немощь. "Я никогда не разваливаюсь на куски, потому что никогда не собираюсь воедино. Просто сижу и повторяю: "Сейчас упаду в обморок. Я упаду в обморок. Я знаю, что сейчас упаду в обморок. Я еще не упал в обморок? Значит, скоро упаду"".

Однажды Энди Уорхол не упал в обморок, а просто-таки умер. 3 июня 1968 года постоянная посетительница "Фабрики" феминистка Валери Соланас, обидевшаяся на Уорхола за то, что тот ее игнорировал (наивная! он в жизни не делал ничего другого!), выстрелила в него и убила. В больнице ему сделали прямой массаж сердца, и он неожиданно "завелся" и ожил, доказав, что действительно стал, как всегда и хотел, машиной. Так Уорхолу удалось уникальное: стать культовой фигурой (что бывает, как известно, только после романтической смерти, лучше всего убийства) и при этом не умереть. Когда в 1987 году он умер уже окончательно, это произошло максимально неромантическим образом: от осложнений после банальной удачной операции.

Уорхол любил подчеркивать, что он не совсем человек. О мази так называемого "телесного" оттенка, которой он замазывал свои многочисленные прыщи, он говорил, что ее цвет не напоминал ему цвета никаких человеческих тел, но, впрочем, идеально подходил к его собственному. Нормальным состоянием он считал небытие: "Быть рожденным – все равно, что быть похищенным. А затем проданным в рабство". Жизнь, следовательно, есть тяжелая работа. А самая тяжелая и нудная работа в жизни – это секс. Впрочем, даже если "не делать этого", тяжело хотя бы просто обладать полом, "быть" мужчиной или женщиной, гомо- или гетеросексуалом. Быть вообще тяжело. Если уж пока не удается не быть вообще, то самое лучшее – это быть Никем. "Ничто – это всегда стильно. Всегда в хорошем вкусе. Ничто идеально – в конце концов, совершенно ничто ему не противоречит. Ничто не утомляет, Ничто не вызывает сексуального отвращения, Ничто не доставляет огорчений. Единственный случай, когда мне хочется быть Чем-то, – это когда я еще не на вечеринке, чтобы туда пойти".

Это мучительное стремление немного посуществовать, причем не на определенной вечеринке, а лучше на всех сразу, Уорхол называл Светской Болезнью. Она проявилась у него в 70-е годы, когда он стал ежедневно бывать на двух ужинах, нескольких коктейлях, на открытии выставки в Сохо, на открытии сезона на Бродвее, на открытии бутика, на открытии ресторана – "что бы ни открывалось, я иду. Когда закрывается, иду тоже. Просто иду. Это Светская Болезнь. Мне надо каждый вечер выходить в свет. Если я остаюсь на один вечер дома, то начинаю сплетничать со своими собаками. Один раз я просидел дома неделю, и у них случился нервный срыв". Подхватить Светскую Болезнь легко: достаточно расцеловать кого-нибудь в обе щеки. "Привычка целовать людей в щеки пошла из Франции, как большинство болезней вообще. Светские люди никогда не жмут друг другу руки. Это слишком больно".

Впрочем, как признавался Уорхол, он был бы счастлив никуда не ходить, если бы знал точно, что происходит там, куда он не пошел. Юношеский роман с телевизором положил конец проблемам Уорхола: с эмоциональной жизнью он покончил, когда, как сам объявил, женился на своем магнитофоне. Он не расставался с ним никогда, и, говоря "мы" подразумевал себя и его. Многие идеальную жену представляют устройством для записи (и изредка – воспроизведения) речи мужа; Уорхол, как и во всем, был против метафор: магнитофон так магнитофон. И еще – фотокамера (может быть, это была любовница Уорхола?).

"Единственный смысл мощно отдыхать – это чтобы мощно работать, а не наоборот, как большинство людей думает. Поэтому я беру магнитофон всюду, куда только можно. И всегда беру камеру. Необходимость проявить пару пленок – прекрасный повод встать на следующее утро".

За свою жизнь Уорхол сам сделал около ста тысяч полароидных снимков себя и окружающих, заказывал фотографам съемку на своей "Фабрике" двадцать четыре часа в сутки, документировал себя в фильмах. "Если хотя бы один раз посмотришь на эмоции под определенным углом зрения, больше никогда не сможешь относиться к ним как к чему-то реальному". В его архивах нашли шестьсот "капсул времени" – картонных коробок с фотографиями, счетами, нераспечатанными шоколадками и газетными вырезками, отмечающими каждый, даже самый маленький отрезок его времени – не будем называть это жизнью. Именно запись, документация и давала возможность не жить, а фиксироваться, сразу превращаться в знак, у которого перед жизнью есть то преимущество, что он больше похож на доллар.

Поп противостоит всей современной гуманистической психологии, которая через журналы и телевидение внедрилась в сознание и требует от людей быть искренними, чувствовать связь с жизнью, делать сознательный выбор, анализировать свое прошлое, общаться с людьми, да еще и относиться ко всему творчески – быть, одним словом, настоящими, активными субъектами жизни. "Плохой мальчик" Уорхол учит другому. Позиция самостоятельного субъекта совершенно невыгодна. Не стоит слишком носиться с индивидуальной любовью и вообще индивидуальным существованием. Лучше всего быть пассивным объектом чужого внимания ("Было бы просто великолепно превратиться в результате реинкарнации в огромное кольцо на пальце Паулины Ротшильд!"). И есть побольше сладкого: например, засунуть плитку шоколада между двух ломтей белого хлеба и сжевать как бутерброд. Ничего подлинного нет вообще, все это сплошной самообман, демократия ведет к полному затуханию связей между людьми, да, впрочем, и ладно. Самая правильная реакция на жизнь – это "Подумаешь!". "Моя мама меня не любила". – "Подумаешь!". "Я знаменит, но все еще одинок". – "Подумаешь!". Ума не приложу, пишет Уорхол, как я смог продержаться, пока не придумал это.

Похоже, и нам без этого не продержаться. Отголоски решений Энди Уорхола мы слышим сегодня отовсюду. О детских травмах вспоминать бессмысленно, лучше лечиться таблетками – теперь в этом шепотом признаются даже некоторые психоаналитики. Выбирать не надо -теперь так кричит герой культового фильма "Трейнспоттинг". Общаться с людьми нужно как можно реже – в наши дни это точка зрения моднейшего французского романиста Мишеля Уэллебека.

В общем, Поп овладевает элитой – массами-то он давно овладел. На то он и Поп.

Vogue, 2001, май

Из рубрики: Критические тексты и публикации об Уорхоле | Комментарии отключены

На этом сайте чаще всего смотрят:

Самые новые записи:

Это тоже интересно:

Новейший метод заработка в Интернете. Переходите на magristr
Энди Уорхол - видеозаписи

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Наши контакты

Рекомендованная литература