Расплата Энди Уорхола. Громкая карьера тихого белого кролика

By andy-warhol.ru | Май 2, 2010

Анджей Вархола изменил имя на Энди, а фамилию – на Уорхол. Казалось бы, нет ничего проще, но в результате мир обрел того, кто стал создателем самого американского течения в искусстве XX века, королем поп-арта. Головокружительная карьера для бледного замухрышки.

Его родители приехали в Америку из Галиции, спасаясь от голода и нищеты, но и в индустриальном Питсбурге, где они обосновались, в грязном шахтерском районе, жили небогато. Самый младший, Анджей, родился в 1928 году. Год точен, месяц и число подвергались сомнению (свидетельство о рождении было выдано уже после войны, в 1945 году), но сам он отмечал день рождения б августа. В соответствии со свидетельством. Время же смерти, даже в минутах, сомнению не подлежит. Энди Уорхол умер в 1987 году, 22 февраля, в воскресенье, в 6 часов 31 минуту, от сердечного приступа, после рядовой операции на желчном пузыре.

Для своей эпитафии Уорхол предложил одно слово – "фикция". Все его высказывания, в отличие от однозначных и буквальных живописных произведений, – с двойным дном. "Быть рожденным – все равно что быть похищенным, а затем проданным в рабство" или "Я хотел бы, чтобы каждый стал знаменитостью… на пятнадцать минут". В каждом из них -часть философии поп-арта или – часть Энди Уорхола, безнадежного пессимиста, уверенного в том, что "…искусство ничего не меняет, а меняется само, неизбежно приближаясь к концу".

Он был эмоциональным, одиноким ребенком, посещение школы доводило его до нервных припадков, руки дрожали, когда он пытался что-то написать в школьной тетради. Врачи подозревали болезнь св. Витта. Школа казалась адом, он прятался дома, лежал в постели, рассматривая комиксы и лики "звезд" с обложек глянцевых журналов. Он упивался иллюзиями, с помощью ножниц и клея пытался воплотить их в коллажи из изображений любимых персонажей: Микки Мауса и Мэя Уэста, Бэтмена и Супермена. В том мире, где он родился, не было места искусству. Правда, его мать, Юлия, любила рисовать и всегда рисовала кошек. И она отдала все сбережения семьи, чтобы ее любимчик смог учиться в престижном технологическом институте Карнеги в Питсбурге, на факультете дизайна.

"Он был похож на тихого белого кролика", – вспоминал кто-то из его сокурсников. Молчаливый из-за слабого высокого голоса и жуткого акцента, использующий какой-то замысловатый сленг, закомплексованный, в свитере, всегда заляпанном масляной краской, он вызывал всеобщее сочувствие. За таким легче было признать талант.

На каникулах, подзаработав продажей сладостей, Энди с портфолио устремлялся в Нью-Йорк, в Мекку всех начинающих художников. В Нью-Йорке он и поселился после окончания института. Не работать же учителем рисования в ненавистной с детства школе! Бледный кролик оказался живучим, работоспособным и целеустремленным. Он получил сразу несколько заказов от рекламных агентств. Созданная им серия "позолоченных туфель" блеснула в журнале мод "Глэмур", а на плакате для радиостанции, вещающей о проблемах молодежи, он изобразил торчащий из предплечья юноши шприц и был отмечен как автор рекламы года.

К середине пятидесятых Уорхол уже приобрел громкую известность в кругах дизайнеров. Это были годы, когда реклама обрушилась на толпу и дождь зеленых банкнот посыпался на рано полысевшую голову нового гения рекламы. Старым гением слыл Сальвадор Дали. Всепоглощающая любовь к зеленым бумажкам подпитывала творческую энергию обоих циников. Кстати, Андре Бретон, поэт и теоретик сюрреализма, придумал анаграмму – AVIDA DOLLARS – все двенадцать букв имени и фамилии лидера сюрреализма. Дали не обиделся – все шло в копилку популярности, из всего извлекалась выгода.

"Успех в бизнесе – самый интересный вид искусства" – мог бы повторить вслед за Уорхолом сам Дали. А вот формула "Думай как богатый, выгляди как бедный" для Дали не подходила. Именно Энди пользовался этой лицемерной сентенцией не только в годы учебы, но и когда начал появляться на знаменитых нью-йоркских богемных вечеринках в серебряных париках и дорогих костюмах, слегка запачканных краской.

"Любовные фантазии гораздо лучше любви плотской, – говорил Уорхол. -Никогда не заниматься этим – очень увлекательное занятие". И здесь оказался почти двойником Сальвадора Дали. Не только созерцание долларов доводило обоих до экстаза. Дали утверждал, что в сексе для него главное "церебральное удовольствие наблюдателя".

Обоих интересовала и ужасала смерть. Дали не приехал на похороны отца, Уорхол – на похороны матери, а ведь она была единственным человеком, кого он любил. Оба были чрезвычайно озабочены своим "послесмертием". Самое скверное, что может произойти, – это если тебя забальзамируют и положат в какой-нибудь пирамиде. Я хочу, чтобы машина моего тела полностью исчезла" – так высказался Энди. А потом уже совсем конкретно и корыстно: "Очень привлекательно умереть и превратиться в большой перстень на руке Паулины де Ротшильд". Тут он как бы вторит Дали, который "ничего не желает оставлять будущему от Сальвадора Дали и мечтает, чтобы все закончилось на нем".

В шестидесятые, обласканный успехом, Энди начал думать о себе как о настоящем художнике. И в один прекрасный день приступил к главной работе всей жизни: практически одновременно он стал трудиться над дизайном банки из-под консервированного томатного супа "Кэмпбелл" и… знаком доллара. Оттиражированные во множестве экземпляров, они стали любимыми стоп-сигналами поп-арта, стиля, который на удивление быстро полюбился и галеристам, и обывателям, сменив поднадоевший абстрактный экспрессионизм. Уорхол воплотил в жизнь кухонно-прекрасный кич, довел его до абсурда, до того состояния, когда размноженные изображения бутылок из-под пепси-колы стали рассматриваться как картины. И продаваться по цене полотен старых мастеров.

Когда 4 августа 1962 года Мэрилин Монро покончила с собой, Энди по горячим следам создал так называемый "оранжевый" портрет Мэрилин. После первого оглушительного успеха он ухитрился выпустить с конвейера своей мастерской-фабрики 250 комплектов оттисков портрета. Кролик оказался плодовит и предусмотрителен. Кстати, "оранжевая Мэрилин", наряду с суповой банкой и долларом ставшая классикой поп-арта, была продана в 1998 году на аукционе Сотсби за пятнадцать с половиной миллионов долларов. А тогда, в начале 60-х, утверждавший, что его "сознание -это магнитофон с единственной кнопкой "стереть", Уорхол просто "затарил" галереи своими клонами малиновых коров, лимонных Мао Цзэдунов, бирюзовых Джекки Кеннеди, черепами, крестами, электрическими стульями. Примерно тогда же Уорхол с помощниками оккупирует заброшенную фабрику в центре Нью-Йорка, и она становится его мастерской под названием "Фабрика". Стены там выкрашены под цвет его париков, там он работает, спит и ест. Там день и ночь кипит жизнь, сменяют друг друга потоки творческих личностей – рок-музыкантов, актеров, поэтов, просто юродивых. Хиппи привлекали только дух свободы и творчества, но и бесплатные новомодные наркотики типа ЛСД от щедрого хозяина. Так из "блеклого и тишайшего кролика" Энди постепенно превращался в Дракулу, бледность лица подчеркивали черные крашеные брови, на голове всегда торчал какой-нибудь диковинный синтетический парик, он стал выходить из дома только ночью, только на тусовки, днем же прятался за посеребренными стеклами своего убежища. Он задумал продавать нижнее белье "звезд" (стиранное – за пять долларов, грязное – подороже – за пятнадцать), секс-исповеди приятелей тайно записывал на диктофон, оргии снимал на пленку, а потом предъявлял публике и то и другое. Падкий на лесть, "сладенький Энди" прикармливал людей наркотиками и выпивкой, а его приятели выбрасывались из окна, топились, сходили с ума или грозились его убить, как некий Мэд Тейлор, ставший невольным героем очередного уорхоловского фильма "Задница Тейлора Мзда".

Но свои три пли он получил от основательницы "Общества по принудительному кастрированию мужчин". Попыткой убить Энди Уорхола Валери Соланас прославилась в Америке не меньше, чем Фанни Каплан, стрелявшая в вождя мирового пролетариата. Правда, импульсом к убийству послужила не ненависть к мужскому полу и не обида за попранное высокое искусство: Уорхол просто потерял экземпляр сценария, по которому Соланас планировала снять фильм с его помощью. Энди, довольно благожелательно принявший сценарий вначале, позже нашел его "чересчур грязным" и засунул куда-то в гору бумажного хлама.

Акт возмездия состоялся 3 июня 1968 года. Энди трепался по телефону, когда Соланас вошла в его кабинет с пакетом, вынула из пакета пистолет и выстрелила в упор. Уорхол смог приподняться из-за стола и произнести: "Нет, нет, не делай этого! ", но она выстрелила еще и еще раз, уже в лежащего на полу, истекающего кровью. Оставшиеся пули предназначались тем, кого она застала в кабинете, но револьвер заело. Тогда она спустилась на лифте, вышла на улицу купила персиковое мороженое, съела его и сообщила первому попавшемуся полицейскому: "Я стреляла в Энди Уорхола".

В больнице констатировали клиническую смерть, но Энди выжил. Правда, к сходству с Дракулой добавилось и сходство с Франкенштейном: врачи неудачно зашили мышцы живота, и 19 лет он прожил в корсете, поверх которого надевал и бронежилет. Теперь он стал регулярно получать письма с угрозами от всевозможных маньяков, которым "легкая" слава Валери Соланас не давала покоя.

На суде Валери была представлена адвокатом-феминисткой Флорэнс Кеннеди, которая назвала психопатку Соланас "выдающимся борцом за права женщин" и чуть ли не лидером движения феминисток. Весь процесс походил на фарс: за покушение на жизнь и незаконное хранение оружия кровожадная амазонка получила всего три года, причем время ожидания суда засчитывалось. Сам пострадавший по какой-то неведомой причине снял все обвинения. Валери признала себя виновной, но сказала, что, предварительно потренировавшись в тире, стреляла бы вновь. Как говорил Питер Гринуэй, немало почерпнувший из экспериментов Энди в области кино, "женщина настолько же позитивна, насколько негативен мужчина Валери Соланас умерла от пневмонии, отягченной эмфиземой легких, 26 апреля 1988 года, пятидесяти двух лет, через год после смерти Энди. У нее были проблемы с наркотиками, и долгое время она пробавлялась проституцией на улицах Сан-Франциско.

Энди же, несмотря на высказывания, что после покушения не ощущает себя живым, все-таки панически боялся конца. Он предчувствовал, что рядовая операция обернется смертью, но не забвением. Никто и не подумал выбить на его могильном камне слово "фикция", а история искусства XX века уже не сможет быть понятой без банки из-под супа "Кэмпбелл" или символа доллара. Созданных бледным кроликом.

— Наталия НАЗАРОВА-ЗЕРНОВА

Из рубрики: Биография Энди Уорхола | Комментарии отключены

Энди Уорхол - видеозаписи

Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

Наши контакты

Рекомендованная литература